Ajax loader

Кривое зеркало для человека с ружьем Мнение

Диляра Тасбулатова
кинокритик
23 февраля – подходящий день, чтобы поговорить о насущном: не 9 мая, слава тебе Господи, с его назойливым победобесием (отличный неологизм, не правда ли), но тоже страшновато. А поговорим о героях нашего времени, которое упорно навязывает ТВ.

Телевизор я включаю со страхом. Боюсь, что опять про войну или ментов. 

Хотя нет, вру: по каналу «Домашний» идет «Гордость и предубеждение» - и хотя речь там об английских девицах пушкинских времени и ихних кавалерах, название символичное.

На других каналах, подозреваю, сплошная гордость плюс предубеждение. Гордость за Родину, как ее понимают на НТВ, России-1 и России-2 или просто России и России-24, черт их там разберет; ну а с предубеждением – против всех и вся – у нас всегда все было в порядке. 

Сильно предубежденные и весьма гордые, прямо-таки раздувающиеся от гордости ГРУшники, бойцы спецназа, ОМОНовцы, череда разведчиков, засланных казачков, героев-одиночек, киллеров и антикиллеров, офицеров матерых и начинающих, героев Чечни и Афгана, чекистов скромных и спесивых, брутальных и «интеллектуальных», издевательски учтивых и простонародно грубых, etc. 

И все как один – такие гордые, хоть святых вон: риторика времен холодной войны, карикатур Кукрыниксы и оборонительно-наступательное выражение лица со сжатыми зубами вновь в моде. 

НТВ, после того как перестроилось, гонит эту пургу, иначе не скажешь, уже лет десять: «Мент в законе-1», «Мент в законе-2», три четыре и пять, а то и десять, дьяволы морские, сухопутные, летающие...и так до бесконечности: ваша покорная слуга как-то раз даже сподобилась на такой фирме, производящей этого самого мента, поработать. Уволили, конечно: когда голова уже стала пухнуть от обилия учтивых реплик, типа «ты у меня кирпичами срать будешь» или – «я порву тебя от рта до жопы». 

Увольняясь, я предупредила, что рано или поздно рейтинг этих кирпичей и жопы начнет падать, на что начальник, самоупоенно улыбаясь, ответил, что я сильно ошибаюсь: рейтинг будет вечным. 

- Электорат такой, - сказал он задумчиво, выпуская дым кольцами. – Любят у нас насилие. 

Что и говорить: прав оказался он, а не я.

Рейтинги держатся... 

Между тем, такое обилие «героев», свидетельствует как раз об обратном: о том, что их просто нет (а значит, следует их выдумать). 

Как в Северной Корее: к детям в школу приходит «ветеран» несуществующей войны, увешанный, как иконостас, орденами – и малышня, даром что простодушная, в эту игру охотно играет, не спрашивая, что за война, где идет, за какие идеалы и кто с кем воюет.

НТВ, самый, наверно, агрессивный канал в целом мире, тоже уже лет 15 как работает в обстановке, что называется, максимально приближенной к боевой: хотя на Россию никто не нападает и никто ей не угрожает. Однако НТВ еще до всяких военных конфликтов неустанно пестовало этот образ «героя» совершенно безгеройного времени, внедряя в коллективное подсознание своего рыцаря без страха и упрека, эдакий конструкт – мужчину-терминатора. 

Человека без свойств. 

Американский Терминатор - скорее шутка, конструкт почти мультипликационный, виртуальный: он и не прикидывается иным. 

Это чистый жанр, легкое «криминальное чтиво», шутка, дань детству. 

Наш, отечественный жанр – и в этом его кромешность – прикидывается реальностью, возбуждая нездоровые инстинкты, мифологизируя войну, - идет полномасштабная милитаризация сознания. 

Причем наше ТВ устроено таким образом (а зомбоящик для многих, у кого нет денег на компьютер, - единственное окно в большой мир), что «герои» НТВ, беспощадные убийцы, резонируют с откровенным гламуром – на других каналах. 

Эти герои – престарелые певцы и назойливые балагуры – судя по всему, вечны. С самого раннего детства и до глубокой старости они всегда с нами: иным из них уже под восемьдесят, не стареют душой ветераны; начав куражиться в ночь 31 декабря, они потом круглый год будут кривляться на светящемся экране, не оставляя нас ни на минуту. 

То есть герои эти, получается так, тоже мифологичны - на манер античных: мы состаримся и умрем под песни Пугачевой и Ротару, Кобзона и Лещенко, под завывания Валерии и Валерия (Леонтьева), под антоновскую крышу дома моего и артрозный перепляс пожилых нанайцев.

Время остановилось: иной раз оглянешься окрест – какой там год на дворе? Не дает ответа. 

Как в фильме Балабанова «Груз 200», где историческое время никак не маркировано: Афганская ли это война или Чеченская, откуда идет этот страшный груз, который 200, цинковые запечатанные гробы с изуродованными телами в составе ограниченного контингента братской помощи: мы стоим на одной точке во Вселенной, на точке безвременья, исторического тупика, мы были, есть и будем в этом пересечении вечного, повторяющегося кошмара. 

День сурка, зеркало для героя: один и тот же вечный день, как в жутком сне: сюжет этот не раз был опробован как наиболее кромешный. 

Старые песни о главном, примечательная обмолвка коллективного подсознательного, где г-н Эрнст послужил выразителем и глашатаем, въелись в подкорку: и ни шагу вперед. 

Опять – словно сон: когда за тобой гонятся, а ты не можешь шагу ступить, когда ты беззвучно тщишься крикнуть, но крик не идет из горла, стынет в нем на подступах. 

Каждый год похож на остальные, как две капли воды: пусть говорят, а мы давай поженимся, шире круг, товарищи, споемте, друзья. 

Помелькав на голубых экранах, герои перемещаются в СМИ, бесконечные глянцы, рассыпанные тут и там: в приемной стоматолога и проктолога, в киосках Союзпечати и на прилавках торговых центров: с обложек на нас опять глядит отфотошопленная до неузнаваемости, вечно молодая, восковой свежести Алла Борисовна, звезда номер один, а там и помельче герои и героини, секс-символы дня сурка. 

Для молодежи, особенно сельской, уготован Дом-2, вожделенная мечта амбициозных провинциалов: огромное Чистилище, где без конца, как опять-таки в нескончаемом сне, ругаются, балаболят, бесцельно ходят-бродят заключенные в стеклянную клетку бабуины. За их перемещениями, тем не менее, следит вся страна, горячо обсуждая, бросит ли Гоша Лелю, и не уйдет ли к Ксюше Матвей. 

Полнейшая социальная апатия этих бабуинов, согласных на пятилетнее заключение под надзором воротил продюсеров в надежде обрести мифический дом (чего никогда не случается, осел никогда не получит морковку) есть полное отражение социальной апатии общества: себя как в зеркале я вижу. 

В отличие от восковых знаменитостей телепопсы, все эти Ксюши и Матвеи – почти анонимы. При этом тоже – герои нашего времени, недаром программу не закрывают как рейтинговую и, стало быть, приносящую солидную прибыль. 

Можно сказать, что Пугачева с Кобзоном, ветераны движения, - главные в этом цирке ужасов, герои геройские, а Ксюша с Матвеем – их войско, народ, их фон, их Россия, которая, как известно, щедрая душа. 

Подлинную Россию – Россию провинциальных врачей и учителей, не оставляющих своего служения вопреки чудовищной нищете, Россию брошенную, нищую, погибающую, мы, разуется, не увидим. Негероическое нам чуждо – мы предпочитаем грезить: причем атака идет с двух сторон – пропагандистский угар подается с вышеописанным гарниром. 

Однако справедливости ради нужно сказать, что так называемая провинциальная Россия, сельская и «областная» тоже не обойдена вниманием нашего телика. 

Правда – вот где цинизм-то – в бесконечных сериалах о судьбе бедной девушки из села, эдакой архетипической «Серафимы» бедность подается как достоинство, бедность здесь смиренна и рабски покорна. Мол, ничего, выживем, как-нибудь, еще и не такое видали. Подается это как норма: а за кадром остается неправедное богатство власть имущих, беззаконность и полное наплевательство на нужды страны. 

Вместо виновных в таком положении вещей продюсеры хитроумно выставляют таковыми условных «москвичей»: какого-нибудь айтишника, неприятного циника и стяжателя, который (варианты разнятся) либо бросает всё и едет со своей высоконравственной любимой в деревню, либо бросает ее и женится на дочери начальника. 

И главное вот что: все они, менты, спецназовцы или гламурные барышни, скромные селяне или циничные айтишники – ничего производящего, конструктивного не делают. В лучшем случае все телевизионные герои (силовики точно)  - бюджетники. Другие же, словно рантье или дворяне, без конца сидят в кафе, выясняют свои малоинтересные отношения, выпивают, занимаются любовью, путешествуют, загорают и путешествуют. 

Даже скромные селянки с утра до вечера стоят у изгороди – то ожидая своей судьбы, то просто проливая слезы о неудавшемся замужестве: он именно у изгороди. 

То есть (я уже заканчиваю) как говаривали во времена оны, «человек труда» у нас явно не в чести. 

Какой-нибудь врач-подвижник из глубинки, сельская учительница, бредущая на первый урок за 10 километров, сеющая, не смейтесь, разумное, доброе, вечное; рабочий, по 12 часов упирающийся на стройке, ну и так далее и тому подобное. 

Что тут скажешь? 

Ничего не скажешь. 

ОТ РЕДАКЦИИ.
"Новые Известия" ни в коей мере не желают обидеть, либо оскорбить чувства реальных Защитников Отечества. Речь в статье Диляры Тасбулатовой идет об ЭКРАННЫХ образах, которыми нас пичкает телевидение. В реальной жизни - нет сомнения! - Вы гораздо лучше, глубже и умнее, чем ходульные и штампованные персонажи телевизионного "мыла".